Монотеизм ветхозаветного Бога (в роли Бога Отца) и основы авторитаризма


  Иерархи христианского духовенства, включившие в Библию Ветхий Завет, легализовали идею ветхозаветного Бога, став приемниками монотеизма иудеев, обогатив их представления о иудейском Боге идеей искупительной жертвы Иисуса Христа, в результате чего появилось понятие о Троице: Бог Отец, Бог Сын и Святой Дух, где в качестве Бога Отца фигурирует лишь иудейский Бог, «Бог Евреев» (Исход 9:1).
  Если апологеты монотеистической религии Иудаизма и Христианства позволяют себе считать Богов других религий ложными, как они это делали на протяжении многих веков в весьма агрессивной форме, то стоит ли удивляться тому, что верующие в иных Богов могут также поставить под сомнение истинность отождествления иудейского Бога Ветхого Завета с реальным Богом-Творцом мироздания, что выглядит более чем логично и уместно. «Каждый молится богу на собственный лад …» Омар Хаям.
  Ветхозаветный Бог имеет такое же отношение к реальному Богу-Творцу вселенной, какое имеет созданная Им библейская картина мира с Землей в качестве центра мироздания и прочими нелепостями природно-естественного характера к реальной картине окружающего нас мира, представления о котором сформировались во времена европейской научной революции XVII-XIX вв., чему мы обязаны плодотворной деятельности нескольких поколений ученых-натуралистов.


  Вера древних евреев в своего иудейского Бога, основанная на Страхе перед его жестокосердием и душегубством (Исход 14:30-31), самым естественным образом соответствует основам авторитаризма.
  В основе авторитаризма («государственный строй, основанный на неограниченной личной власти»), опирающегося на гос. аппарат силового принуждения населения страны к повиновению, также лежит страх населения перед жестокосердием и всесилием авторитарного правителя. Именно тождественность основ иудейско-христианского монотеизма и авторитаризма, основанных на Страхе пред жестокосердием иудейским Богом и жестокосердием авторитарного правителя, создают предпосылки для их симбиоза, который проявляется в условиях авторитарной власти в виде предоставления всевозможных привилегий Церкви, являющейся опорой для такой власти в среде верующих, поощряя рост их численности.
  Христианство («религия рабов») в качестве монотеистической религии, условно, ветхозаветного Бога, уже в роли Бога Отца, изначально являлось и продолжает оставаться религиозной опорой для авторитарных правителей, легализуя во все века их высокое божественное предназначение обрядом освещения Церковью власти императоров, королей и пр. царственных персон, что стало дополнительным механизмом удержания и легализации авторитарной власти наравне с использованием грубой физической силы (жандармерия, полиция, армия), поскольку набожно-смиренные христиане знают (!), что «власть дана им от Бога».
  Поэтому Страх, обуславливающей рабскую зависимость христиан («рабов божьих») от ветхозаветного Бога в роли Бога Отца, вполне гармонично сосуществует со Страхом перед всесилием авторитарного правителя, дополнительно стимулируя раболепие подданных в условиях симбиоза Церкви и авторитарной власти.
  Неслучайно Христианство отождествлялось и отождествляется с религией рабов, прямое подтверждение чему мы находим, в частности, в РПЦ: священники ненавязчиво прививают прихожанам мысль о том, что все они являются «рабами божьими» (раб божий, рабу-, рабе-), косвенно оправдывая этим и необходимость раболепствовать перед авторитарным правителем, включая высшее духовенство.


  Причина же такого широкого распространения Христианства, в частности, по всей Европе как раз и обуславливалась потребностью глубоко набожных христиан со смирением относиться к власти авторитарного правителя даже не столько из-за Страха перед его мирским всесилием (жандармерия, суды и пр.), сколько из потребности смирения перед божественной составляющей такой власти, освещенной Церковью. Это было крайне выгодно авторитарным правителям ещё нехристианских стран Европы, которые силой (сверху, по аналогии с Эхнатоном в Египте) навязали своим подданным Христианство в качестве легализации своего божественного предназначения, на фоне бесправного положения новообращенных христиан, чему способствовал механизм той или иной формы порабощения ими своих подданных: феодальная зависимость и т.п.
  Так что Христианство, являющееся даже по формальным признакам «религией рабов», стало религиозным стержнем и опорой для монархических династий Европы и пр. авторитарных правителей любой степени авторитаризма, вплоть до деспотии, превращающей своих подданных в прямое подобие рабов времен рабского положения евреев в Египте.


  Таким образом, выбор целых народов своих религиозных приоритетов между политеизмом и монотеизмом обуславливался не какими-то искусственными причинами, вроде заимствования Моисеем идеи монотеизма Эхнатона, а зависел лишь от реальных условий существования этих народов, способствовавших тому или иному их выбору:
     - свободному – политеизм;
     - принудительному – монотеизм.


  И только поэтому политеистические представления язычников формировались в природно-естественных условиях их существования, а монотеизм религии иудеев и христиан, имеющих общую предысторию мифологического рождения иудейского Бога Ветхого Завета, обязан своему происхождению противоестественным для любого народа - рабским условиям существования древних евреев при фараоне Египта.
  Четырехсотлетняя история рабских условий существования древних евреев в Египте (Исход 12:40-41) стала залогом их готовности добровольно сменить рабовладельца - с фараона Египта на своего иудейского Бога, Господа, сменив таком образом рабство фараону на духовное рабство Господу, требующему реального служения Себе.
  Закономерный вывод: рабские условия существования древних евреев в Египте (430 лет) привели к рождению религии рабов, что никогда не являлось секретом, поскольку буквализм восприятия текста Книги Исход подтверждает закономерность такого вывода. Своё позиционирование уже набожных христиан по отношению к Господу как «рабов божьих» не оставляет сомнений в добровольном признании адептами этой религии своей рабской зависимости, повсеместно укрепляемой духовенством, что является лишь констатацией общеизвестного факта.


  Религия рабов всегда будет подспорьем для начинающих свое восхождение к власти авторитарных правителей, поскольку их конечная цель предопределена - обращение граждан ранее светского государства в подобие рабов времен рабства евреев в Египте. Чем больше прав приобретает авторитарный правитель, узурпируя власть, тем меньше их остается у тех, над кем он властвует – в качестве очевидной истины. Авторитарный правитель внушает Страх населению, добиваясь его покорности, посредством жандармерии, полиции, судов и армии, расходуя на их содержание все больше средств из казны, по мере возрастания неудовольствия порабощаемого им населения, поэтапно лишающегося былых своих гражданских прав. Этот процесс нагнетания Страха развивается по аналогии с ростом снежного кома, скатывающегося по заснеженному склону с горы, требуя в тех же пропорциях роста средств из казны на содержание силовиков, истощая казну и терпение народа ростом налогов. Одновременно с этим, Церковь получает всевозможные привилегии, включая экономические, что также негативно сказывается на казне за счет такой неоправданной ничем благотворительности государства по отношению к Церкви. Подобное в конечном итоге приводит к краху экономики и политическому кризису, чему мы имеем одно из первых в истории подтверждение на примере египетской державы времен Эхнатона с его культом бога Атона в качестве монотеистической религии. Ведь именно Атон стал первым единым Богом, при посредничестве Эхнатона, узурпировавшим божественную власть, ранее распределенную между богами политеистической религии древнего Египта. Судьба Эхнатона известна, а его участь быть проклятым своими современниками ожидает любого соискателя на роль авторитарного правителя, стремящегося узурпировать власть.


  Зигзаги истории социальных завоеваний народов мира весьма замысловаты, внося свои коррективы в поступательный социальный прогресс человечества: первобытнообщинный строй, рабовладельческий, феодальный, капиталистический, вплоть до утопических представлений об обществе всеобщей социальной справедливости (социализм, коммунизм и пр. утопии). Любой авторитарный правитель легко может повернуть вспять ход социальных завоеваний своих сограждан, обратив их в подобие феодальных крепостных, урезая права и свободы в различных сферах многоликой жизнедеятельности уже бывших «граждан», превращая их в конечном итоге в подобие рабов времен еврейского рабства в Египте, обреченных работать зачастую до самой смерти, влача всю жизнь груз непомерных налогов.