Сомнительные достоинства книги А.В. Короленкова «Гай Марий. Меч Рима»

  Цена книги А.В. Короленкова, «Гай Марий. Меч Рима» (электронное издание) – порядка тысячи рублей на Литресе. Поэтому дабы не выкидывать деньги на ветер, я воспользовался услугами этого ресурса, позволяющими оценить достоинства покупки, предоставляя возможность читателям ознакомиться с небольшой фрагмент текста книги в 17 страниц «усеченного формата».
  Этого оказалось вполне достаточным, чтобы убедиться в справедливости моих подозрений о том, что в основе неблаговидной выходки Антона Викторовича в моей теме лежит не какая-то случайность, вызвавшая его неспособность понять смысл одного-единственного предложения, а вполне закономерное для него проявление особенности его ментальной деятельности.

  Антон Викторович наделен навязчивым желанием оспорить мнение, в частности, Плутарха (и не только) по поводу и без оного, руководствуясь чаще всего крайне субъективной аргументацией, не подразумевающей под собой мало-мальски углубленного анализа исходного текста, в плане понимания его смысла.
  Чему послужат подтверждением лишь 4-е примера с цитатами из первых 17 страниц текста главы «Начало пути» его книги «Гай Марий. Меч Рима»:

«Начало пути
Вряд ли еще какой малый город Италии дал миру двух столь знаменитых римлян, как Арпин, родина Гая Мария и Марка Туллия Цицерона. Причуда судьбы: один воплощал собой военную славу Рима, другой - интеллектуальную. Обоих в литературе называют арпинатами, что стало своего рода синонимами их имен».

1.

«Гай Марий, как считается, родился ок. 157 г. В античной традиции любили сгущать краски по поводу его происхождения. Плутарх писал, что «родители Мария были люди совсем не знатные, бедные, добывавшие пропитание собственным трудом» (Маг. 3.1).
По Тациту, будущий полководец был родом «из низов плебса» (Hist. II. 38.1). Плиний Старший и вовсе называл его «арпинским пахарем» (NH. XXXIII. 150).
Здесь можно усмотреть следы как враждебной, так и дружественной Марию пропаганды – он едва ли не из простонародья, говорили недруги, друзья же подчеркивали скромность образа жизни, сближавшую его с древними героями – Луцию Квинкцию Цинциннату, согласно легенде, вручили знаки диктаторской власти, когда он работал в поле (Liv. III. 26.9)».

  Антон Викторович оспариваете мнение Плутарха, Тацита и Плиния Старшего, приводя весьма субъективные аргументы, бросаясь из одной крайности в другую:

«Но вряд ли Марий сам шел за плугом – Веллей Патеркул (II. 11.1) прямо пишет, что арпинат принадлежал к всадническому сословию (ordo equester), да это очевидно и само по себе, иначе он не стал бы позднее военным трибуном и уж тем более консулом, так как по обычаю такие должности были привилегией всадников. А их минимальное состояние (в императорскую эпоху 400 тысяч сестерциев) отнюдь не требовало добывать пропитание собственным трудом».

  Из гипотетического факта, что «Марий сам не шел за плугом» совершенно не следует, что его родители были людьми состоятельными – не «добывавшими пропитание собственным трудом».
  Со слов автора у читателей может сложиться впечатление, что родители Мария ещё чуть ли ни с его младенчества обеспечили ему финансовую поддержку, располагая состоянием более «400 тысяч сестерциев», а ни его личная доблесть и иные заслуги в ратном деле позволили ему реализовать в дальнейшем свои карьерные устремления.
  Субъективизм аргументация автора приводит его к ошибочному выводу, чему позднее мы найдем подтверждение, как это нестранно, со слов самого же Антона Викторовича.

2.

«Сомнительно также сообщение Плутарха, будто Марий не отличался красноречием и робел перед толпой в народном собрании (Маг. 6.5; 28.2-4)(6).
Вслед за ним Т. Моммзен повторит: Марий «не умел выступать как оратор» (Моммзен Т. История Рима. Т. II. СПб.. 1994. С. 142).

  Тем не менее Антон Викторович и это пытается оспорить, приводя опять же весьма субъективную аргументацию:

а) «Ему не раз придется произносить речи, и вряд ли он сделал бы столь блестящую карьеру, если бы не умел производить впечатление на слушателей.
Вопрос лишь в том, получил ли Марий риторическую подготовку или пользовался только тем, что дала ему природа».

  Если бы Марий использовал свои ораторские способности, «что дала ему природа», сопоставимые относительно высокому уровню способностей, которые он мог получить в результате «риторической подготовки», что и следует из аргументации автора, то в этом случае мнение Плутарха и Т. Моммзена о недостатках красноречия Мария не имело бы под собой почвы. На чем и настаивает Антон Викторович.

  В том то и дело, что Марий сделал блестящую карьеру вовсе не за счет своих ораторских способностей, некие недостатки которых ему как раз и не помешали, тем не менее позволив его современникам акцентировать на них внимание, что позднее и нашло свое отражение в словах Плутарха и Т. Моммзена, к которым и следует относиться с доверием.

  Аргументация Антона Викторовича в части умения Мария «производить впечатление на слушателей» не противоречит словам Плутарха и Т. Моммзена. Потому что «отсутствие красноречия, робость перед толпой в народном собрании», по Плутарху, и «неумение выступать как оратор», что тождественно проблемам с красноречием, совершенно не означают сами по себе, что Марий не мог оказывать должного «впечатления на слушателей». Например, заранее отрепетировав свое выступление в каждом конкретном случае, что и свойственно людям, в той или иной степени робеющим в подобных ситуациях.

  В конечном итоге, не пустая болтовня, приукрашенная ораторским искусством, производит впечатление, а заинтересованность оратора в важности того, что он намерен донести до слушателей, в чем они столь же заинтересованы.
  Важны не форма – красноречие, а содержание – смысл, с пониманием которого у Антона Викторовича и возникают затруднения.

    б) Антон Викторович продолжает:

«Рассуждения о робости перед толпой и вовсе не стоит воспринимать всерьез. В любом случае вряд ли он был плохим оратором».

  Вопрос далеко неформальный: «плохим», насколько?

  Одно дело, когда человек, блестяще владеющий ратным делом, с мечом наперевес не проявляет робости перед врагами, что и было свойственно Марию. И совсем другое дело, когда он в мирное время предстает перед толпой сограждан уже в роли оратора, имея желание донести до слушателей нечто важное для них, не владея при этом в должной степени ораторским искусством из-за проблем с красноречием, вследствие чего, вполне закономерно, и возникает робость.

  Вопрос не в том, был ли Марий «плохим оратором», чтобы это оспаривать, а в степени недостатков его ораторского искусства – красноречия, что и порождает робость, соответствуя словам Плутарха, к чему и следует относиться с доверием.

3.

«Однако о Марии мы впервые узнаем, когда он оказался под стенами Нуманции – города кельтиберского племени ареваков в Центральной Испании, стоявшего на р. Дурий (ныне Дуэро).
Плутарх уверяет, будто именно здесь и начал свой ратный путь Марий (Маг. 3.2).
Однако вполне возможно, что это была лишь первая кампания, где тот отличился».

  А в этом случае Антон Викторович совершенно на пустом месте пытается, формально, оспаривать Плутарха, написав: «Однако…»
  Фактически, ему не противореча!
  Продолжая:

«Ведь обычно молодые люди шли в армию в 17-18 лет, Марию же в то время было уже никак не меньше 23, и вряд ли он с его честолюбием так долго избегал военной службы. Это дает основания полагать, что арпинат начал служить на несколько лет раньше…»

  Так и Плутарх пишет не о том, когда именно начал военную карьеру Марий, а лишь о том, что «именно здесь и начал свой ратный путь Марий» (боевой путь), что само-собой уже подразумевает какой-либо продолжительности период подготовки война перед тем как его бросят в кровавое месиво «ратного пути».
  Год-два Марий мог обучаться ратному делу, совершенствуя в нем свои навыки, проходя службу где-нибудь в условиях мирного времени, что и соответствует смыслу слов Плутарха о месте начала «ратного пути» Мария.

  Это, пожалуй, очередной пример непонимания смысла цитируемого текста Плутарха, с совершенно излишней попыткой оспорить («Однако…») его информацию на пустом месте, фактически, её не опровергая(!).
  Что является признаком пустословия.

4.

«Плутарх рассказывает и другую историю:
«Сципион во время осады Нуманции решил проверить, как его солдаты привели в порядок и подготовили не только свое оружие и коней, но и повозки и мулов. Тогда Марий вывел отлично откормленную лошадь и мула, превосходившего всех свой крепостью, силой и послушным нравом. Полководцу так понравились животные, что он часто вспоминал о них» (Маг. 15.2).
Удивляться не приходится – в своем роде это было труднее, чем одолеть в поединке врага, ибо требовало прилежания, внимательности, трудолюбия, которых многим товарищам Мария по оружию явно недоставало».

  Этот эпизод, характеризующий прилежание и трудолюбие Мария, что и констатирует Антон Викторович(!), в полной мере подтверждает происхождение Мария, сообразно словам Плутарха о его родителях:

«родители Мария были люди совсем не знатные, бедные, добывавшие пропитание собственным трудом».

  Были бы родители Мария настолько состоятельны, гипотетически, обеспечив его с младенчества солидным состоянием в «400 тысяч сестерциев», что от Мария «отнюдь не требовало добывать пропитание собственным трудом», как об этом пишет Антон Викторович. То в этом случае, Марий и вовсе не стал бы с детства обременять себя необходимостью нарабатывать навыки прилежания и трудолюбия по уходу за лошадьми и мулами, что было бы чуждым и его родителям – навязывать это сыну.

  В том-то и дело, что прилежание и трудолюбие, в контексте конкретной специфики их проявления, могло прививаться (нарабатываться) лишь в условиях детства Мария, которые соответствуют словам Плутарха о его родителях, что подтверждает Тацит и Плиний Старший:

«По Тациту, будущий полководец был родом «из низов плебса» (Hist. II. 38.1).
Плиний Старший и вовсе называл его «арпинским пахарем» (NH. XXXIII. 150)».

  Как видим, Антон Викторович оказался неспособен сопоставить между собой два фрагмента исходной информации Плутарха: 1-й и 4-й, не понимая их смысловой связи, подтверждающей слова Плутарха о родителях Мария.

  Приведенные выше примеры, позволяют констатировать наличие у Антона Викторовича навязчивого желания непременно оспорить суждения Плутарха (и не только), причиной чему, отчасти, служит ущербность его аналитических способностей, выраженная в неспособности понять смысл исходной информации цитируемого им текста Плутарха.
  А этим Антон Викторович и отличился 26.02.2026г. в моей теме на форуме historica.ru, умудрившись не понять смысла одного-единственного предложения из моего поста, приписав мне присущие ему самому особенности интеллекта.

  Ущербность своих аналитических способностей Антон Викторович замещает навязыванием читателям субъективизма собственного мнения: «и вряд ли», «да это очевидно и само по себе», «В любом случае вряд ли», …

  Этими примерами не ограничиваются «поползновения» Антона Викторовича оспорить слова Плутарха (и не только) даже в пределах небольшого фрагмента текста в 17 страниц из главы «Начало пути».

  Показательно и то, что в этом фрагменте текста книги, который составляет 6% от общего её объема, употребление слова «однако» в контексте «противоположности чему-либо» встречается 19 раз, из них в начале предложения «Однако» фигурирует 14 раз.

5.

  В качестве довеска:
  В подавляющем большинстве дат (более 25) этого фрагмента текста книги, а это 17 из 290 страниц, отсутствует уточнение ЭРЫ, к которой эти даты относятся, а именно уточнение – «до н.э.», которое упоминается лишь один-единственный раз.
  (Что также можно списать на некоторые особенности менталитета автора, в космограмме которого совершенно не проявлена одна из 4-х стихий: огонь, земля, воздух и вода, а именно стихия земли… Данные о дате и месте его рождения присутствуют в Википедии)

  Учитывая столь небольшой фрагмент текста книги А. В. Короленков, насыщенный его «поползновениями» оспорить суждения Плутарха (и не только), можно предположить, что в 94% текста книги «Гай Марий. Меч Рима», чтение которых мне посчастливилось избежать, подобных попыток дискредитировать Плутарха должно быть во много раз больше. Могу, конечно, ошибаться, тем не менее предположить обратное – весьма сомнительно.

*            *            *            *            *

  Похоже у историков стало модным (или это частный случай?) преподносить свою значимость в научной среде гуманитариев посредством опровержения суждений историков минувших веков, в частности, Плутарха.
  Ещё было бы понятно, если бы критика суждений того или иного авторитетного историка минувших веков демонстрировала собой глубину аналитического мышления, а не опиралась на субъективизм навязчивого желания непременно его оспорить – «Однако…», не понимая при этом смысла исходной информации цитируемого теста.

  Мне непонятна пока причина навязчивого стремления Антона Викторовича дискредитировать суждения Плутарха (и не только): связано ли это лишь с удовлетворением его непомерных амбиций в качестве антиковеда, специализирующегося по античной историографии и истории гражданских войн в Древнем Риме, или имеет какую-то иную причину, ни менее значимую?

  Во всяком случае, причина аналогичной дискредитации суждений Геродота, как закономерный результат доминирования единомышленников Г. Кееса в академической среде египтологов и историков, для меня тайны не составляет, о чем и шла речь в работе «Апологетика религии Осириса в египтологии». Где были приведены примеры совершенно несуразных для здравого смысла попыток дискредитировать утверждения Геродота о приоритете египтян… Еще более бездарные, нежели приведенные выше примеры «поползновений» Антона Викторовича оспорить суждения Плутарх.
  Хотя и то, и другое воспринимается как попытки фальсификации:
     в первом случае, фальсификации представлений о религиозной культуре населения долины Нила,
     а во-втором, – представлений о личности Гая Мария, который «воплощал собой военную славу Рима», что и констатирует Антон Викторович в первых строках главы «Начало пути».

*            *            *            *            *

  Приведенные в работе «Апологетика религии Осириса в египтологии» примеры ущербности менталитета единомышленников Г. Кееса и их последствия для египтологии – «Последствия для египтологии «ущербности менталитета» единомышленников Г. Кееса», дополненные двумя примерами профессиональных историков форума historica.ru, продемонстрировавших явный дефицит аналитических способностей – проблемы с пониманием смысла исходной информации для обоснования собственной аргументации, позволяют предположить наличие в той или иной мере аналогичных особенностей ментальной деятельности, в целом, у большинства представителей гуманитарных наук и, в частности, у историков. О чем и пойдет речь далее.